Том 13. Салли и другие - Пэлем Вудхауз

Салли ничего не говорила. Еще минуту назад раздавленная цепенящей усталостью, сейчас она вступила во вторую фазу утомления, когда перетруженные нервы вдруг наливаются ненормальной живостью. Она смотрела на него спокойно равнодушно и бесстрастно, как будто перед ней стоял чужой человек.

��Привет,�� повторил Джеральд.

��Что тебе нужно?�� спросила Салли.

��Услышал твой голос. Дверь не закрыта. Дай, думаю, зайду

��Зачем?

Слабая улыбка слетела с его лица, словно была пришпилена. По щеке покатилась слеза. Наступила плаксивая стадия опьянения.

��Салли� С-Салли� Я так несчасн,�� особо трудные слоги он неуклюже сглатывал.�� Услышал твой голос. Дверь открыта. Дай, думаю, зайду.

Неясное воспоминание пронеслось в голове Салли. Где-то она уже видела это. И тут она поняла. Это был все тот же мистер Реджинальд Крэкнелл.

��Лучше тебе отправиться в постель, Джеральд,�� сказала она твердо. Ничто в нем теперь не трогало ее, ни его вид, ни его жалкие страдания.

��Что толку? Не могу я спать. Мне плохо. Не могу спать. Салли, ты не представляешь, как я измучился. Я понял, каким был дураком.

Быстрым жестом Салли попыталась остановить эти запоздалые сожаления по поводу того, как он с ней обошелся. Ей не хотелось стоять здесь и выслушивать слезливые извинения Джеральда, приложившего в свое время все силы, чтобы разбить ей жизнь. Однако, как оказалось, вовсе не это его мучило.

��Каким я был дураком! Не надо мне сочинять пьесы,�� продолжал он.�� В первый раз как будто получилось, но на этом � все. Зачем я ушел из газеты? Это я хотя бы умел. Надо вернуться. Сегодня вечером очередной провал. Не буду я больше пытаться. Придется опять вернуться к этой рутине, чтоб ее.

И он тихонько зарыдал, исполненный жалости к своей тяжкой доле.

��Как несчас-с-н��� пробормотал он.

Он попытался пройти в комнату, однако, сделав шаг, накренился и вернулся к своей надежной опоре. На мгновение спокойствие покинуло Салли, сменившись презрением. Однако это прошло, и она вновь заключила себя в доспехи безразличия.

��Иди спать, Джеральд,�� сказала она,�� Утром будет лучше.

Возможно, какое-то смутное воспоминание о том, как ему бывает по утрам, проскользнуло в путаном сознании Джеральда, он сморщился и еще глубже погрузился в меланхолию.

��Может, к утру меня уже не будет в живых,�� сказал он торжественно.�� Я хочу покончить со всем этим. Покончить!�� повторил он, сопровождая свои слова широким жестом, завершить который ему не удалось, поскольку пришлось срочно хвататься за спасительную дверь.

Салли не была расположена к мелодраме.

��Ох, иди спать,�� сказала она нетерпеливо. Сковавшее ее холодное безразличие понемногу проходило, уступая место растущему негодованию: она сердилась на Джеральда за то, что он дошел до такого, она сердилась на себя за то, что когда-то находила этого человека привлекательным. Унизительно было думать, что в свое время она полностью подпала под его влияние, и она не чувствовала жалости. Смутно сознавала она эту странную перемену в себе. Обычно, завидев любое попавшее в беду существо, она испытывала горячее сочувствие; однако Джеральд, горевавший над тем, что должен вернуться к нормальной работе, ее не трогал. Страдалец заметил это и прокомментировал.