Цвет сверхдержавы - красный 3 Восхождение. часть 1 - Симонов Сергей

Ассимиляция абхазцев и осетин отражала вполне разумные общие тенденции, характерные для национальной политики Сталина. В СССР шел процесс национальной унификации, представлявший собой «пирамиду ассимиляций». На ее вершине крупные нации должны были «сплачиваться» в единую общность «советский народ», под руководством «старшего брата» — русского народа. В «основании пирамиды» национальные меньшинства ассимилировались в титульную нацию той или иной республики.

Однако если абхазцы и осетины в Грузии, грузины и армяне в Азербайджане, русины на Украине, поляки в Литве, таджики в Узбекистане действительно подвергались ассимиляции и растворению в титульной нации той или иной республики, то сами титульные нации «на вершине пирамиды» ассимилироваться отнюдь не спешили, и не только в Грузии. Ни в одной республике образование не было переведено полностью на русский язык, национальные алфавиты на кириллицу не заменялись. Налицо была политика двойных стандартов на уровне республиканского руководства.

Сложившаяся кадровая стабильность, срастание республиканских и областных бюрократий, усиление их повседневной автономности вели к нарушениям и злоупотреблениям местных чиновников. До центра доходили различные сообщения о многочисленных нарушениях правил перемещения работников номенклатуры ЦК, произволом и материальными злоупотреблениями чиновников и связанные с этим скандалы на местах, и т.д.

«Например, 13 апреля 1953 г. на имя председателя президиума Верховного совета СССР К. Е. Ворошилова пришло анонимное письмо из Абхазии, в котором сообщалось о дискриминации русских рабочих на одном из хозяйственных объектов в Абхазии. Авторы обвиняли местных грузинских руководителей в воровстве и преследованиях русских, вплоть до убийств. В письме приводились многочисленные факты злоупотреблений и краж. 5 мая Ворошилов переслал письмо Берии с резолюцией: «Направляю вам для сведения и распоряжений, кому следует, и проверки указанных фактов». Ворошилов направлял письмо Берии как министру внутренних дел. Однако Берия действовал как шеф Грузии. Получив заявление, он послал его для проверки не в МВД, а председателю Совета министров Грузии с поручением: «Тщательно проверьте сообщаемые факты, примите необходимые меры. Результаты доложите». Поведение Берии показательно. В советской бюрократической системе существовали два способа реакции на сигналы о злоупотреблениях. Первый — поручить проверку той структуре, на которую приходила жалоба. Второй — поручить проверку «чужой» структуре. Первый вариант был предпочтительным для проверяемых чиновников, так как позволял им самим составить отчет. Второй вариант был чреват неожиданностями и возможным развитием скандала, поскольку «чужое» проверяющее ведомство было, как правило, заинтересовано в демонстрации собственной эффективности. Грузинские руководители благодаря Берии в данном случае оказались избавлены от вторжения «чужаков» из союзного Министерства внутренних дел.» (цитируется по http://svitoc.ru/page/articles.html/_/caucasus/patronage-of-moscow-and-georgian-nationalism)

Однако вскоре положение грузинской номенклатуры резко изменилось. В сентябре 1953 г. первым секретарем ЦК компартии Грузии был назначен генерал Василий Павлович Мжаванадзе, армейский политработник, до того имевший к Грузии мало отношения.

В это время население Абхазии и Южной Осетии начало более настойчиво требовать реорганизации системы школьного обучения. В письме жителя Гудаутского района Абхазии от 12 июня 1953 г., направленном на имя Маленкова, Хрущева и Ворошилова сообщалось, что принудительное обучение абхазских школьников на грузинском языке и запрещение обучения на абхазском и русском не оправданны и вызывают недовольство. Школьники-абхазцы не понимают грузинского языка и не могут на нем учиться. Абхазская молодежь стремится переехать в соседние русские регионы, чтобы получить там образование. В республике уволено большинство учителей-абхазцев.

Секретариат ЦК КПСС в августе 1953 г. отправил в Грузию комиссию в составе руководящих работников отделов науки и культуры, школ, пропаганды и агитации ЦК. Ей предстояло проверить работу начальных и средних школ, высших учебных заведений и республиканских газет. Проверка выявила множество критических нарушений.

В ноябре 1953 г. был заменен первый секретарь Абхазского обкома, в марте 1954 г. — Аджарского обкома, в феврале 1955 г. — Юго-осетинского обкома. Новый первый секретарь Юго-осетинского обкома Г. Г. Санакоев был осетином. В Абхазии председателем Совета министров в октябре 1953 г. был поставлен абхазец А. М. Лабахуа.

В июле 1954 г. Маленков переслал Хрущёву письмо экономиста из Южной Осетии, старого члена партии В. Д. Абаева. Он сообщал о катастрофическом положении сельского хозяйства Южной Осетии, особенно колхозов горной зоны, где урожайность зерновых составляла не более 5 центнеров с гектара (при средней по СССР 7,7 ц/га), а надои молока от одной коровы — 300 литров в год. В результате наблюдался отток населения из этой области.

В Южную Осетию прибыла московская комиссия. Она признала правоту Абаева, отметила плохую работу юго-осетинских властей и бедственное положение населения. 9 октября 1954 г. по итогам работы комиссии ЦК компартии партии Грузии принял постановление об оказании помощи колхозам Южной Осетии.

Летом 1954 г. инспектор ЦК КПСС выявил многочисленные недостатки в сельском хозяйстве Грузии. Руководство республики подверглось критике по этому поводу. В ходе пленума ЦК КПСС в июне 1954 г. с Мжаванадзе была проведена «беседа» по результатам проверки сельского хозяйства республики в отделе партийных органов ЦК по союзным республикам. Первый секретарь ЦК Грузии обещал исправить положение.

«4 августа 1954 г. главный редактор «Комсомольской правды» переслал в ЦК КПСС полученное газетой письмо мастера Горийского хлопчатобумажного комбината Д. К. Кравченко. Факты, о которых писала Кравченко, были столь возмутительны, что рассмотрение письма уже через несколько дней, 9 августа, вошло в повестку дня Секретариата ЦК КПСС. Кравченко, которую направили на работу в Грузию по распределению после окончания текстильного техникума в России, писала о многочисленных злоупотреблениях, преступлениях и «круговой поруке» грузинских руководителей. Приезжих работников избивали. Им угрожали, предлагали уехать. Кравченко сообщала об изнасилованиях русских работниц, которые оставались безнаказанными. Саму Кравченко дважды избивали, причем один раз прямо на комбинате. Однако следствие и суд по делу об избиении затягивались. Секретариат ЦК КПСС поручил проверить заявление Кравченко ЦК компартии Грузии. Однако под предлогом болезни директора комбината проверка и обсуждение вопроса затягивались. Но 23 ноября 1954 г. бюро ЦК компартии Грузии все же приняло решение, в котором факты, изложенные в письме Кравченко, были признаны правильными. Директора и секретаря партийной организации комбината сняли с должностей. Милиции, прокуратуре и судебным органам предписали «привлечь к ответственности виновных в затягивании рассмотрения дел на лиц, совершивших проступки на Горийском хлопчатобумажном комбинате». (Там же)

Письмо Кравченко было отнюдь не единственным. В июле 1954 г. в отдел партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК КПСС из редакции газеты «Правда» поступила сводка писем, полученных из Грузии. Грузинские власти обязали провести проверку по каждому письму и доложить о ее результатах в Москву.

«И. Е. Сидоров из Гагр жаловался, что более тысячи учащихся русской школы занимают 20 классных комнат, в то время как 150 учеников грузинской школы — 15 комнат. Семья погибшего рабочего совхоза писала, что «группа пьяных грузин в совхозном парке наехала на отца автомашиной и убила его. Убийц поймали, но не наказали». «Особенно оскорбительно относятся они (продавцы) к покупателям негрузинской национальности», — писал Е. В. Никишин из Рустави. Руководящие работники ЦК КПСС, посетившие Руставский металлургический завод в ноябре 1954 г., также отмечали, что рабочие, прибывшие в Грузию из других районов СССР, жаловались на плохое к ним отношение. «На этой почве среди русских работниц появились нездоровые настроения по отношению к грузинам». (Там же)

В подготовленной начале ноября 1954 г. записке «О руководстве ЦК КП Грузии сельскими райкомами партии» работники ЦК КПСС, курировавшие Грузию, зафиксировали многочисленные проблемы сельского хозяйства, в частности падеж скота в колхозах зимой 1953 — 1954 гг. составил 42%, и другие серьёзные недостатки социально-экономического развития Грузии. Было отмечено, что в республике имеется 14 отстающих районов, расположенных в Юго-Осетинской автономной области, Абхазской и Аджарской автономных республиках. «Хозяйство сельхозартелей этих районов из года в год приходит в упадок. Колхозы... не распределяют на трудодни колхозникам ни денег, ни зерна». В Ахалкалакском районе из 9,4 тыс. семей более 3,5 тыс. жили в землянках и более 4 тыс. — в полуземлянках. Колхозы в отстающих районах не получали никакой помощи. Население, спасаясь, бежало за пределы республики. По данным записки, за 1950 — 1954 гг. из Грузии выехали более 15 тыс. колхозников, главным образом осетин и армян.» (Там же)