Цвет сверхдержавы - красный 3 Восхождение. часть 1 - Симонов Сергей

Также для 23-мм и 37-мм зенитных пушек были разработаны бронебойные подкалиберные снаряды с карбидовольфрамовым сердечником и отделяющимся поддоном.

На 1958 год в войсках уже имелись буксируемые зенитные пулемётные установки с 2-мя и 4-мя пулемётами КПВ конструкции Владимирова. 14,5-мм пули КПВ были весьма эффективны против вертолётов, а досягаемость по дальности и высоте составляла 2000 м. С учётом необходимости обеспечить их действия в условиях применения ядерного оружия было предложено устанавливать их на шасси БТР-152М2, имевшего закрытый кузов и фильтровентиляционную установку. (АИ) Для прицеливания и поиска воздушных целей такие БТР оснащались командирской башенкой и зенитным панорамным перископом.

В дополнение к ЗПУ проектировалась двухствольная 23-миллиметровая зенитная установка ЗУ-23-2. Она не имела радиолокационных средств наведения, и потому обеспечивала только заградительный огонь. Зато она оказалась неожиданно эффективной при действиях по наземным целям. Её устанавливали на грузовики, бронетранспортёры БТР-152 всех модификаций, а также её пушками по отдельности оснащали первые варианты «ганшипа» Ан-12Ш, вместе с 57-мм пушкой С-60. (АИ) ЗУ-23-2 поступила в войска в 1960 г.

Помимо малокалиберной зенитной артиллерии для ПВО сухопутных войск разрабатывались зенитно-ракетные комплексы различного назначения. С начала 1958 года (в реальной истории — с 1960 г) была начата разработка лёгкого ЗРК «Стрела-1», порученная Александру Эммануиловичу Нудельману, и переносного ЗРК «Стрела-2», который разрабатывал Борис Иванович Шавырин. Работа только началась, поэтому Хрущёву показали лишь полноразмерные макеты ракет и уменьшенную модель пусковой установки, размещённой на шасси разведывательной машины БРДМ-1, выпускавшейся с 1956 г (в реальной истории устанавливалась на шасси БРДМ-2)

«Стрела-1», размещаемая на БРДМ, должна была наводиться на цель с помощью оптикоэлектронной системы наведения, обнаруживавшей контрастную тёмную цель на светлом фоне неба. Это делало её практически нечувствительной к большинству существовавших в то время помех. ПЗРК «Стрела-2» предполагалось оснащать более привычной ИК ГСН.

Обе ракеты разрабатывались с учётом возможности в будущем применять их в составе ракетно-артиллерийских комплексов, с 37-мм или 23-мм пушками от уже разработанных ЗСУ.

Кроме этих лёгких комплексов, постановлением ЦК и Совета Министров от 15 июля 1957 г (АИ, в реальной истории — от 18 июля 1958 г) предусматривалась разработка двух ЗРК дальностью действия 30 и 50 километров, получивших обозначения 2К12 «Куб» и 2К11 «Круг». В отличие от уже освоенного С-75 это были подвижные системы, предназначенные для прикрытия войск на марше. Вести огонь с ходу они не могли, но были способны быстро выйти в заданный район и прикрыть его от атаки с воздуха.

Анализируя историю разработки обоих ЗРК, Хрущёв пришёл к выводу, что сделанная в обоих случаях ставка на зенитные ракеты с прямоточными двигателями была ошибочной. Создаваемая с нуля прямоточка требовала 5-6 лет отработки. К тому же, в отличие от ПКР, зенитная ракета в полёте активно маневрирует с большими углами атаки, что может приводить к срыву потока и помпажу двигателя.

Поэтому, когда ему в июле 1957 года принесли проект постановления для утверждения в ЦК, Никита Сергеевич проявил свой знаменитый волюнтаризм:

— Нафиг эти прямоточки, накувыркаются с ними что Грушин, что Люльев! — заявил он Устинову и Дементьеву, принесшим ему проект постановления.

— Никита Сергеич! — взмолился Дементьев. — Но ведь прямоточный двигатель едва ли не самый выгодный по соотношению энергетика / стоимость! Мы же всё просчитали!

— Угу. Всё... Гладко было на бумаге, да забыли про овраги... — буркнул Хрущёв. — Нам эти комплексы нужны не через 10 лет, а хотя бы года через 4-5.

— Да почему же 10 лет? — удивился Пётр Васильевич. — Чего там такого сложного? Сделали же Бондарюк с Лавочкиным «Бурю» за три года? А это же машина чудовищных размеров. (4К80 «Буря» в июле 1957 года как раз вышла на испытания, но первый удачный полёт, 5-й по счёту, состоялся лишь 22 мая 1958 г)

— Да не сравнивайте вы жопу с пальцем! — ответил Никита Сергеевич. — «Буря» должна летать вот так — он показал рукой плавный установившийся полёт. — А зенитная ракета будет летать вот так, — он изобразил хитровывернутую траекторию, едва не ткнув пальцем в нос Дементьеву. — И хер его знает, как ваша прямоточка в таких условиях будет работать. Вы лучше меня знаете, что такое срыв потока в двигателе.

— Насчёт зенитных ракет для «Круга» — пусть для него Грушин попробует свою копию американского «Talos» использовать, тот, хотя бы, уже точно летает. С ним я сам поговорю, и Серову дам поручение посодействовать добычей информации, а если повезет, то и железок. Торопова на «Куб» ставить вообще не надо, — решил Никита Сергеевич, — Поручим эту работу ОКБ-8, и пусть Люльев выбирает для своей разработки тот двигатель, какой считает нужным, лишь бы заданную дальность обеспечил.

В части, касающейся ЗКР 2К12 «Куб» он вычеркнул слова «с прямоточным воздушно-реактивным двигателем» и вписал: «с двигателем на усмотрение разработчика». Что же касалось ЗРК 2К11 «Круг», Хрущёв дописал: «желательно использовать разрабатываемый для флота аналог уже отработанного вероятным противником изделия RIM-8 «Talos».

Проектом постановления предусматривалась разработка двух версий ракеты — с радиокомандным и полуактивным самонаведением для 2К11 «Круг» и с полуактивным радиолокационным для 2К12 «Куб». Помня, с каким трудом шла отработка полуактивной ГСН на «Кубе», и как провалилась эта работа при создании «Круга» «в той истории», Никита Сергеевич записал в проект постановления разработку на первом этапе радиокомандной версии обоих комплексов, а отработку полуактивной головки самонаведения предложил вести параллельно, в режиме опытной НИР.

Правки, сделанные Хрущёвым в проекте постановления, развязали руки и главным конструкторам обоих комплексов — Виктору Васильевичу Тихомирову, который в ОКБ-15 руководил разработкой радиотехнической части ЗРК «Куб», и Вениамину Павловичу Ефремову, зам. главного инженера НИИ-20, руководившему разработкой ЗРК «Круг». Но больше всего повезло разработчикам ракет.

В758, в девичестве RIM-8 «Talos», к 1958 году была уже более-менее освоена промышленностью — изготавливались опытные партии в несколько десятков ракет для испытаний. Теперь Петру Дмитриевичу Грушину надо было заменить в ней радиотехническую начинку от С-75 на аналогичную, но более современную начинку от «Круга».

Лев Вениаминович Люльев в ОКБ-8, не связанный более необходимостью «кувыркаться» с прямоточными 3М8, с помощью Бориса Петровича Жукова сделал твёрдотопливную ракету с радиокомандной системой наведения всё от того же С-75, получившую индекс ГРАУ 9М38Р. Ракета была удачно испытана в 1958 г на кораблях флота. (АИ, см. гл. 03-12) Теперь Люльеву нужно было заменить радиоаппаратуру в уже летающей ракете на новую, создаваемую Тихомировым для «Куба».

Но к лету 1958 года работоспособной аппаратуры ещё не было даже в виде опытных образцов. План разработки предусматривал поставку на полигон станций наведения ракет — к июню 1959 г, а станций обнаружения целей — в 3-м квартале того же года.

Существовавший на тот момент Донгузский полигон, где предполагалось первоначально проводить испытания, в Оренбургской области, оказался слишком мал с учетом требуемых дальностей пусков ракет.

Чтобы не тормозить проведение испытаний, начинать их решили на полигоне Владимировка в Астраханской области, одновременно начав строить новый полигон в Казахстане.

В 1958 г. (АИ, в реальной истории — в 1959-м, все даты сдвинуты на 1 г в минус) группа представителей ГАУ, Донгузского полигона и НИИ-3 ГАУ выбрала для нового полигона район размером около примерно 300 на 100 км в Голодной степи Казахстана. Управление полигона и жилой городок расположились примерно в 10 км от железнодорожной станции Эмба. В июле 1959 г. начались первые геодезические и строительные работы, которые проводились под непосредственным руководством Н.А.Рощицского, назначенного начальником полигона. В 1962 году на полигоне была подготовлены наиболее необходимые испытательные и измерительные площадки, штабные и научно-исследовательские помещения, построены первые жилые здания, гостиницы, столовые и другие объекты, после чего полигон признали готовым к проведению испытаний военной техники.

На второй день руководству показали стрельбы зенитными ракетами по мишеням Ла-17, пуски тактических ракет Р-11 конструкции Королёва и оперативно-тактических твердотопливных «Темп-С» (АИ), разработанных Надирадзе. Затем были пуски королёвских Р-5, Р-1 и Р-2, янгелевской Р-12 и челомеевской крылатой П-6. (В АИ порядок демонстрации изменён, в реальной истории показ начался со старта Р-5 Королёва.)