Том 13. Салли и другие - Пэлем Вудхауз

��Меня попросили,�� продолжал мистер Фоситт,�� хотя, несомненно, среди здесь присутствующих есть люди гораздо более достойные такого задания, по сравнению с которыми я как Марк Антоний по сравнению с Брутом, не могу назвать себя оратором. Меня попросили поднять тост за здоровье�

��Кто это попросил?�� поинтересовался тот Несравненный Мерфи, что был пониже ростом, курносый прыщеватый юнец. Несмотря на это, он мог стоять на одной руке, опираясь на перевернутую бутылку из-под имбирного пива и вращая ногами бочку. Что ж, в каждом из нас есть что-то хорошее.

��Меня попросили,�� повторил мистер Фоситт, проигнорировав бестактный вопрос, ответить на который, впрочем, ему было бы нелегко,�� поднять тост за здоровье нашей очаровательной хозяйки (аплодисменты), а также за ее брата, нашего старого друга Филлмора Николаса.

Упомянутый джентльмен, который сидел на том же конце стола, что и оратор, слегка кивнул в знак признательности. Кивнул он снисходительно, как кивает тот, кто очутился среди низшего сословия, сознает это и все же старается быть любезным. Салли всерьез призадумалась, не запустить ли ей в брата апельсином. Один как раз лежал у нее под рукой, а сверкающая манишка Филлмора представляла собой отличную мишень, однако Салли сдержалась. В конце концов, если хозяйка поддастся примитивным импульсам, что будет? Хаос. Нахмурившись, она посмотрела на неугомонных Мерфи и поняла, что если начнет швыряться фруктами пусть и ради высоких целей, влияние ее в этом доме ослабнет.

Со вздохом она откинулась на спинку стула. Искушение было велико. Больше всего в людях ей, девушке демократичной, не нравилась напыщенность, и хотя она любила своего брата, отрицать было невозможно: с тех пор как несколько месяцев назад на него свалилось богатство, Филлмор стал невыносимо напыщенным. Если и существуют молодые люди, которым наследство пошло на пользу, Филлмор Николас оказался не из их числа. По-видимому, он возомнил себя Избранником судьбы.[65] Удостоиться беседы с ним простому смертному было труднее, чем получить аудиенцию у надменного монарха. Больше часа Салли уговаривала его выбраться с Риверсайд-Драйв, где он теперь жил, к ней на праздник в меблированные комнаты. И Филлмор прибыл. Он был одет безупречно, так что на фоне его вечернего костюма остальные гости больше походили на участников велогонки-многодневки. Один лишь белый жилет, немой упрек честной бедности, нагнал такого смущения, что гости не могли прийти в себя, пока не съели суп и рыбу! Большинство присутствующих знали Филлмора Николаса нищим юношей, которому твидовые костюмы служили дольше, чем кому бы то ни было, его называли просто Филл и частенько ссужали деньгами. Однако сегодня, увидев белый жилет, бывшие соседи отпрянули, онемевшие и сконфуженные.