На изломах - Александр Солженицын

Но покровительствовал всегда с весёлой развязностью:

- А, молокосос пришёл? Ну, как твои дела сосунковые?

Под семьдесят ему уже было - а всё тот же жизнелюбец, и женщин глазами не пропускал, и такой же подвижный фигурой и умом. И как он мог всё перенести? Ведь с каких высот свалился - а, по сути, кто теперь?

Никакой тупиковости Дмитрий Анисимович не видел: приняли путь - и пойдём, не робей! В стенку упрёмся? - ещё иначе повернём.

- Увязаешь? Тебя подкрепить? Ну, можно.

Но если тебе - ещё нет тридцати? И могут тебя прикончить? И отпадают друзья? И - сколько ещё нужно извилин мозговых на этот переменчивый лабиринт? И - вообще ли выбьешься?

И так - пожалел-пожалел-пожалел свою обнадёжную молодость, два первых курса физфака до армии. А может быть - надо было тогда устоять, не сворачивать? не соблазниться? Далеко-далеко виделся свет, и слабел.

А, ведь, фосфоресцировал.

1996